Голос утраты: проявление эха травмы в жизни и терапии

Автор: Кузнецова Оксана Викторовна, канд. психол. н.
Аналитический психолог, психотерапевт по методу символдрамы.

Вместе с потерей близкого, любимого человека умирает какая-то часть горюющего. Очень важно, чтобы эта часть была возвращена, чтобы человек опять стал целостным и смог обрести возможность жить. Травма потери формирует реальность и влияет на судьбу, разделяя жизнь на «до» и «после» утраты. В многоголосии переживаний звучат разные темы — лейтмотивы, которые необходимо различать в жизни человека и в психотерапии. Преодоление травмы потери и ее последствий — это движение от горя к исцелению, Песня Жизни. С этим связан архетип Феникса — возрождение.

«Горевание» — слово для обозначения процесса, который наблюдается после утраты, а «горе» — слово для обозначения персонального опыта утраты. Федор Ефимович Василюк писал: «Переживание горя, быть может, одно из самых таинственных проявлений душевной жизни. Каким чудесным образом человеку, опустошенному утратой, удастся возродиться и наполнить свой мир смыслом? Как он, уверенный, что навсегда лишился радости и желания жить, сможет восстановить душевное равновесие, ощутить краски и вкус жизни? Как страдание переплавляется в мудрость?»

Работа печали состоит в том, чтобы оторвать, отсоединить психическую энергию от любимого, но теперь утраченного объекта. До конца этой работы объект продолжает существовать психически, а по ее завершении Я становится свободным от привязанности и может направлять высвободившуюся энергию на другие объекты. Но только ли в этом заключается смысл работы горя или здесь есть что-то еще?

Как травма потери формирует реальность и влияет на судьбу

Эмоциональные реакции. Утрата близкого человека, разрыв отношений или другие значимые потери вызывают сильнейший эмоциональный отклик: горе, страх, злость, вину, беспомощность. Эти эмоции могут затмевать повседневную жизнь и влиять на психологическое здоровье.

Изменение восприятия. Восприятие может сильно изменяться и искажаться: мир начинает восприниматься через призму утраты, возникают недоверие к окружающим и страх потери.

Когнитивные искажения. Вместе с этим могут появляться многочисленные когнитивные искажения, например чрезмерная обобщенность или негативный самоанализ. Человек может начать обвинять себя в произошедшем, даже если это было вне его контроля, что затрудняет процесс исцеления. Так проявляется травма «вины выжившего»: как будто вина есть уже в том, что человек остался в этой жизни.

Стремление к контролю. В ответ на травму потери человек может стремиться к контролю в других областях своей жизни. Иногда это приводит к навязчивому поведению, нарушающему границы других людей.

Изменение в отношениях. Меняются и отношения с окружающими: одни чрезмерно замыкаются в себе, другие, наоборот, интенсивно ищут поддержку, но не всегда находят ее. Здесь возникает амбивалентность: с одной стороны — обратиться за помощью, а с другой — тут же эту помощь отвергнуть.

Психологические расстройства. В некоторых случаях травма потери может приводить к более серьезным психологическим проблемам, таким как депрессия, тревожные расстройства, посттравматическое стрессовое расстройство.

Психосоматика. Еще один лейтмотив — психосоматика, проблемы со здоровьем, отреагирование травмы на уровне сомы, на уровне тела.

Переосмысление приоритетов. Перемены затрагивают и жизненные ценности. Очень часто человек, проживающий травму, переосмысливает свои приоритеты. Он может начать больше ценить отношения, проводить больше времени с близкими, активно искать радость в повседневных вещах или заниматься волонтерством. Но такое бывает далеко не всегда и не сразу: сначала надо преодолеть боль потери.

Стремление к самосохранению. В то же время после утраты может усиливаться стремление к самосохранению. Многие люди становятся более чувствительными к рискам и опасностям, испытывают сильное желание защитить себя и окружающих и избегают ситуаций, которые воспринимают как потенциально травматичные. Это может приводить к чрезмерной осторожности, а иногда и к изоляции. «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку» — строка Бродского передает подобное состояние.

Изменения в отношении к духовности. Травма потери затрагивает и отношение к духовности: она может либо укрепить веру человека, либо, наоборот, привести к сомнениям и кризису веры. Вопросы о жизни, смерти и предназначении могут становиться началом новых духовных и религиозных поисков.

Идентичность. Рядом с ними возникает и вопрос о собственной идентичности. Человек может начать сомневаться в своих личных качествах, целях и ценностях: кем он является без того, кого потерял?

Формирование новой идентичности через кризис. Утрата близкого может привести к пересмотру идентичности, и тогда через кризис происходит формирование новой идентичности. Травма потери может стать катализатором для переопределения себя и своей жизни. Человек может открывать новые аспекты своей идентичности, развивая большую устойчивость и гибкость.

Лояльность умершему и архетип скорби

В работе с травмой потери нередко обнаруживается лояльность умершему. Оставшийся в живых как будто хоронит себя психологически, запрещая себе жить и получать удовольствие от жизни даже через много лет. Здесь звучит тема следования за умершим: вместо или вместе.

У этого явления есть и культуральное выражение. Один из примеров — сати, похоронная ритуальная традиция в индуизме, предполагающая сожжение вдовы вместе с ее покойным супругом на специальном погребальном костре. Другой пример — джаухар, коллективное самоубийство в общине, которое совершалось женщинами, а иногда детьми, стариками и больными, в то время как их сражающиеся мужчины погибали в бою. В некоторых индийских общинах известны и случаи совместных похорон, когда вдову хоронили живьем вместе с усопшим супругом. В этих примерах как будто становится невозможно жить после того, как произошла невосполнимая утрата и потеря.

Эта невозможность продолжать жизнь находит выражение и в образах скорби. Скорбь как архетип представлена в Пьете «Оплакивание Христа» — одной из ранних и самых знаменитых работ Микеланджело Буонарроти. «Но каждая могила — край земли», — писал И. Бродский. Как будто дальше больше нет возможности жить.

У В. Лагуна боль потери и невозможность ее восполнения звучат в строке: «Ничего уж не надо и ничего не жаль». Это невозможность чувствовать, невозможность жить. И далее: «Земного мира печаль, прорастаю вдаль, / На вратах мук я верный вратарь». Иногда человек остается на вратах мук в течение многих лет после смерти близкого.

Как разворачивается горевание. Фазы горевания

Чтобы понять, как горевание вершит свою работу, важно обратиться к представлениям о его стадиях и фазах. Об этом писали Боулби, Элизабет Кюблер-Росс, Паркс, Тереза Рандо, Сандерс и Ф. Е. Василюк. Альтернативный подход к стадиям — концепция фаз. В частности, Паркс определяет четыре фазы горевания.

Фаза I. Непосредственно после утраты возникает период оцепенения. Оно помогает большинству оставшихся в живых не сталкиваться с фактом потери хотя бы в течение короткого промежутка времени.

Фаза II. Затем человек проходит фазу тоски: он хочет, чтобы умерший вернулся, и отрицает, что потеря — это насовсем. В течение этой фазы важную роль играет гнев.

Фаза III. В фазе дезорганизации и отчаяния человеку, переживающему утрату, становится трудно функционировать в своем окружении.

Фаза IV. И наконец, горюющий становится способен перейти к реорганизации поведения и начинает снова строить свою жизнь.

В других концепциях этот путь описывается несколько иначе. Так, Сандерс предлагает пять фаз: шок, осознание утраты, уход в себя, выздоровление и обновление. Однако любая схема — всего-навсего схема, а в жизни все происходит гораздо разнообразнее и сложнее.

Фазы горевания могут чередоваться и повторяться. Иногда после того, как пациент выходит на третью фазу, он опять переходит на вторую; может вернуться и новый виток отрицания, возможно, уже не с той степенью интенсивности. Такие возвращения бывают связаны со значимыми событиями: годовщиной смерти, днем рождения умершего или другими датами, связанными с ним и значимыми для всей семейной системы. Каждый процесс скорби уникален и индивидуален, его путь не линеен. Неожиданный эмоциональный всплеск возможен и спустя годы после утраты.

Задачи горевания

Наряду с фазами горевания важно рассмотреть задачи, которые стоят перед человеком, переживающим утрату. В концепции Вильяма Вордена «Консультирование горя и терапия горя».

Задача 1: Принятие реальности утраты

Принятие реальности утраты – столкнуться лицом к лицу с тем, что «мертвый человек мертв», что он ушел и не вернется. Частично принятие этой реальности состоит в осознании невозможности воссоединения, по крайней мере в этой жизни.

Противоположность принятия — неверие в реальность потери. Отрицание может происходить на нескольких уровнях и принимать разные формы: отрицаются либо факты, связанные с потерей, либо значение утраты, либо ее необратимость. Когда человек решает эту задачу, вера и неверие чередуются.

При фиксации на отрицании потери можно встретиться с феноменом, получившим название «мумификация»: вещи умершего сохраняются в полном порядке на случай его возвращения. Например, родители, потерявшие ребенка, оставляют детскую комнату в том виде, в котором она была до его смерти. В другом случае человек видит покойного в одном из своих детей или внуков. Это скорее искажение, чем бред. Такое искаженное мышление может уменьшать интенсивность переживания утраты, но затрудняет принятие реальности смерти и не способствует совершению работы горя.

Защитой от реальности становится и отрицание значения утраты. Потеря может казаться менее значительной, чем на самом деле: «Он не был хорошим отцом», «Мы не были близки», «Я совсем о нем не скучаю». Удаление всего, что напоминает о покойном, например выбрасывание принадлежавших ему вещей, оказывается противоположностью мумификации, обратной реакцией. Еще один феномен — выборочное забывание, блокировка воспоминаний об умершем.

Задача 2. Переработка боли, причиняемой горем

Паркс писал: «Если переживающему утрату необходимо пройти через боль, причиняемую горем, чтобы работа горя совершилась, то все, что постоянно позволяет человеку избегать этой боли или подавлять ее, будет, вероятно, продлевать процесс горевания».

Отрицание задачи проживания и переработки горя приводит к бесчувствию. Иногда люди замедляют прохождение этого процесса, избегая болезненных мыслей и вызывая у себя только приятные мысли об умершем, которые защищают их от боли. Идеализирование умершего, избегание всего, что напоминает о нем, прибегание к алкоголю или наркотикам — другие способы помешать себе в решении этой задачи.

Некоторые люди, не желая переживать боль утраты, прибегают к «географическому лечению»: путешествуют, переезжают с места на место и пытаются найти облегчение своих чувств. Это противоположно тому, чтобы позволить себе проработать боль, почувствовать ее, зная, что однажды она пройдет. Боулби писал, что «рано или поздно некоторые из тех, кто избегает всякого сознательного горевания, ломаются; чаще всего это бывает та или иная форма депрессии».

Задача 3. Приспособиться к миру без умершего

Такая адаптация происходит в трех областях. Внешнее приспособление связано с тем, как смерть влияет на повседневное функционирование в мире. Внутреннее — с тем, как она влияет на представление о самом себе. Духовное приспособление затрагивает убеждения, ценности и представления о мире.

Отказ от выполнения этой задачи приводит к провалу адаптации к утрате. Оставшиеся в живых начинают действовать против самих себя: способствуют сохранению беспомощности вместо того, чтобы развивать необходимые навыки, позволяющие справиться с ситуацией, или дистанцируются от мира, избегая предъявляемых им требований.

От того, как человек справится с этой задачей, зависит исход периода горевания. Это будет либо прогресс и признание изменившихся обстоятельств, пересмотр своих репрезентативных моделей и новое определение жизненных целей, либо состояние остановки роста, когда человек оказывается в плену дилеммы, которую не может решить. Здесь важна метафора смирения. Смирение — это не значит находиться в позиции жертвы. Это чувствовать принятие произошедшего и мир в душе.

Задача 4. Сохранить связь с умершим, приступая к построению новой жизни

Волкан писал: «Горюющий никогда полностью не забывает умершего, который был так ценен для него при жизни, и никогда полностью не перестает инвестировать его репрезентацию. Мы никогда не сможем удалить из нашей личной истории тех, кто был нам близок, не причинив вреда нашей собственной идентичности».

При этом, как подчеркивали Шухтер и Зизук, «готовность оставшегося в живых к новым отношениям зависит не от способности отказаться от умершего, но от способности найти для него подходящее место в своей психической жизни — такого места, которое было бы важным, но оставляло бы пространство для самой жизни и для других людей».

Таким образом, привыкание к миру без любимого человека не означает отказа от памяти о нем. Горевание заканчивается тогда, когда горюющий больше не нуждается в воскрешении воспоминаний об ушедшем человеке «с преувеличенной интенсивностью», а в его жизни остается пространство для других связей и отношений.

Два аспекта процесса горевания выделяют Шут и Штребе. В разработанной ими модели различаются стрессоры, связанные с ориентацией на утрату, и стрессоры, связанные с ориентацией на восстановление. Первые сфокусированы на умершем человеке и предполагают работу горя над страданием, связанным с сепарацией, оценкой значения потери и нахождением места для умершего в мире, где он больше не присутствует.

Ориентация на восстановление предполагает овладение навыками, изменение идентичности и другие психосоциальные переходы и изменения. Это включает выстраивание заново пошатнувшихся представлений о самом себе и о мире. Для психотерапевта, травматерапевта это важные лейтмотивы, которые необходимо замечать и наблюдать в работе с травмой. Важно также обращать внимание на стиль копинга и работать над ним: он является значимым медиатором в том, как люди решают задачи горевания.

Осложненное горевание в психотерапии. Терапевтические виньетки.

При осложненном горевании как будто есть само горевание, но есть и что-то еще, что мешает пациенту признать потерю и начать вершить работу горя.

Депрессия, или горевание длиной в 12 лет

Одна из терапевтических историй — о депрессии, или горевании длиной в 12 лет.

Пациентка 32 лет пришла в терапию с разнообразным психосоматическим букетом, а также тревогой и депрессией. Кроме того, присутствовали профессиональная нереализованность и отсутствие отношений. Терапевтическая динамика была очень медленной. Работа с ранними детскими травмами оказывалась малорезультативной, как будто оставалось что-то еще, что не проявляло себя. Речь шла о заблокированных воспоминаниях.

Через полгода пациентка вернулась к теме смерти дедушки. Она говорила об этом в начале терапии, но не шла в глубину, не рассказывала об обстоятельствах его смерти и о своей реакции. Умер ее любимый дедушка, а она в это время жила и училась в другом городе, болела гриппом, лежала с высокой температурой и не смогла приехать на похороны. За этим стояли чувство вины и агрессия: смерть дедушки переживалась так, будто он, заменивший ей отца, несвоевременно покинул ее.

В терапии работа с мотивами кататимно-имагинативной психотерапии — символдрамы — помогла отреагировать ее чувства. В символдраме есть мотив, при помощи которого пациенту можно предложить в безопасном месте встретиться с умершим. Это встреча с внутренним образом умершего. В данном случае пациентка встретилась с внутренним образом дедушки: смогла попрощаться с ним, услышать много слов любви по отношению к себе и сказать, как она любит его.

После этого наблюдалась очень интенсивная, разворачивающаяся в сторону жизни терапевтическая динамика. Буквально через месяц пациентка стала оживать. Изменился ее внешний облик. Там, где она уже работала, она нашла новый вектор, новое направление и получила повышение. Она начала отношения. Через некоторое время пациентка ушла из терапии, но уже в совершенно ином психическом состоянии.

Горевать или радоваться (смерть или жизнь)

Другая динамика осложненного горевания связана с вопросом: горевать или радоваться, смерть или жизнь? Она возникает, когда в одно и то же время или почти в один и тот же период в семье происходят два рядом расположенных события — рождение и смерть. Например, мама только что родила ребенка, а в это время тяжело болеет ее мать или отец — бабушка или дедушка ребенка — либо уходит кто-то из родителей.

Тогда возникает амбивалентность. Человек обвиняет себя в том, что радуется, когда рядом смерть вершит свою работу. Или, наоборот, обвиняет себя за то, что горюет, потому что появилась новая жизнь. Это всегда сложно. Такая интенсивная динамика может наблюдаться непосредственно у пациентов или раскрываться как семейная история в работе со взрослыми людьми: они как раз и были тем ребенком, рядом с которым мама горевала.

«Отец, я тебя не подведу»

Еще одна очень интенсивная динамика звучит в словах: «Отец, я тебя не подведу». Она может проявляться, когда умирает отец, глава семейного бизнеса, и сыну или дочери приходится иметь дело с этими реалиями. Они как будто не могут отделиться ни от фигуры отца, ни от его наследия. Тогда это наследие, наследство может быть в некоторой степени не помогающим, а разрушающим.

С темой лояльности связан и вопрос о повторении материнского одиночества. У женщины погиб муж, когда она была на четвертом месяце беременности. В дальнейшем она больше не смогла выйти замуж: «Такого я больше не найду». Дочери уже 31 год, но она, как и мама, одна, не умеет строить отношения.

Здесь можно предположить лояльность матери. Однако это именно гипотеза: происходящее может быть связано не только с этой семейной историей. Очень похоже, что так же, как мама решила быть одной, дочь в лояльности с матерью решила делать то же самое — принести свою счастливую жизнь и женскую судьбу на алтарь этому гореванию.

От горя к исцелению: творить память

В переживании утраты важное место занимает культура скорби. В разных странах и общинах она сильно варьируется, но во всем мире существуют специальные ритуалы и практики, помогающие людям справляться с потерей. Создание новых ритуалов и традиций в память о потерянных близких помогает сохранять память о них и интегрировать их наследие в собственную жизнь.

Здесь вновь возникает вопрос о том, только ли в отсоединении психической энергии от утраченного объекта заключается смысл работы горя. Ф. Е. Василюк писал: «Горе — это не просто одно из чувств, это конституирующий антропологический феномен: ни одно самое разумное животное не хоронит своих собратьев; хоронить — следовательно, быть человеком. Но хоронить — это не отбрасывать, а прятать и сохранять. И на психологическом уровне главные акты мистерии горя — не отрыв энергии от утраченного объекта, а устроение образа этого объекта для сохранения в памяти. Человеческое горе не деструктивно (забыть, оторвать, отделиться), а конструктивно, оно призвано не разбрасывать, а собирать, не уничтожать, а творить — творить память».

ЛИТЕРАТУРА

1. Василюк Ф.Е. Психология переживания. Санкт-Петербург: Питер; 2024. 435 с.
2. Каст В. Горевание. Фазы и возможности психологического процесса. Москва: Центр гуманитарных инициатив; 2020. 148 с.
3. Bowlby J. Attachment and loss. Vol. 3: Loss, sadness, and depression. New York: Basic Books; 1980.
4. Krupp G.J., Genovese F.M., Krupp T.L. To have and have not: Multiple identifications in pathological bereavement. Journal of the American Academy of Psychoanalysis, 1986;14:337–348.
5. Parkes C. M. Bereavement: Studies of grief in adult life New York: International Universities Press; 1972.
6. Sanders, C. (1999). Grief, the mourning after: Dealing with adult bereavement (2nd ed.). New York: John Wiley; 1999.
7. Volkan V.D. Complicated mourning. Ann Psychoanal. 1985;12:323–348.
8. Wallis J. Continuing bonds: Relationship between the living and the dead within contemporary Spiritualism. Mortality. 2001;6:127–145.
9. Worden J.W. Children & grief: When a parent dies. New York: Guilford Press; 1996.

Читайте также:
Случай О. о терапевтической работе с клиенткой, переживающей утрату отца
Семейная психотерапия горя в работе с семьей, столкнувшейся с потерей ребенка
Осложненное горе при исчезновении близкого: как травма меняет семью

_ _ _ _ _

Курсы Академии

Курс повышения квалификации Работа с чувствами в психотерапии: психоаналитический подход

Курс профпереподготовки Символдрама — кататимно-имагинативная психотерапия