Психотерапия родственников пропавших без вести

Автор: Кузнецова Оксана Викторовна, канд. психол. наук

Аналитический психолог, обучающий психотерапевт по методу символдрамы, зав.кафедрой юнгианского анализа в АИПП и сертифицированный преподаватель ОППЛ

Как проявляется посттравматическая симптоматика

Работа с родственниками пропавших без вести сопряжена с высокой эмоциональной нагрузкой, сложным контрпереносом и риском вторичной травматизации.

Когда близкий человек исчезает, но его смерть не подтверждена, возникает особая форма утраты – осложненное горе. В его основе часто лежит посттравматическое стрессовое расстройство как одно из последствий непрожитой травмы.

Какие аспекты мы наблюдаем у клиентов:

• Возникает желание защитить детей и других членов семьи. И тогда мы здесь видим некую «ложь во спасении». Но она опасна, особенно если мы говорим о детях, ведь тогда ребенок не может понять, что происходит с мамой или папой, ребенок видит их страдания, но не слышит обратной связи. И если мама говорит, да нет, все в порядке, украдкой смахивая слезу, то тогда ребенок начинает думать, наверное, это со мной что-то не так, наверное, это со мной не все в порядке, и возникает некая неконгруентность.
• Далее сопротивление по отношению к невыносимому, и в том числе агрессия на терапевта. Ведь что здесь делает терапевт? Терапевт хочет забрать эту иллюзию, и признать реальность – а это больно, страшно и невыносимо. Возникает сопротивление, нередко в форме агрессии на специалиста.
• Как правило, мы здесь встречаемся со всевозможными психосоматическими проявлениями. Тело символизирует страдание: психосоматические жалобы становятся способом поддержания связи с травмой.
• Нарушение пищевого поведения. Нередко как, с одной стороны, способ «заесть» тревогу. Или если мы говорим про анорексию, отказ от жизни, как солидарность с пропавшим.
• Тревога и страх как формы связи с событиями и нежелание в них поверить.
• Тоска, невыразимая тоска по пропавшим без вести – очень сильное желание быть снова с ними. В состоянии бодрствования – это желание как невыполнимое и причиняющее слишком сильную боль подавляется, но оно находит яркое выражение в сновидениях клиентов. Как правило, это блуждание по каким-то странным непонятным пространствам и территориям, заброшенным, холодным, заснеженным, заледеневшим. В сновидениях таких пациентов мы нередко видим много снега, льда, которые символизируют травму.
• Одной из возможных реакций на исчезновение близких является избегание темы травмы и всего, что связано с пропавшим.
• Агрессия по отношению к более слабым членам семьи или, может быть, направлена на самого себя (аутоагрессия). Либо агрессивные импульсы могут быть перенаправлены на психотерапевта.

Также трудность установления новых отношений (страх потери). И этот паттерн, страх установления новых отношений, трудность, связанная с отсутствием доверия, мы видим и как трансгенерационную травму. Когда трудно довериться другому человеку, а вдруг он пропадет, вдруг он исчезнет. И нередко это исчезновение воспринималось как предательство.

Какие терапевтические мишени помогают

Работа с родственниками пропавших без вести требует бережного подхода. На что мы здесь обращаем внимание, какие здесь мишени?

1. Это, прежде всего, ослабление чувства вины. И, как правило, его здесь очень много. А вдруг можно было сделать что-то, чтобы это непоправимое не произошло. «А вдруг я сказал или сказала что-то не то». «А вдруг я что-то сделал или сделала, или наоборот не сделал или не сделала». Это говорят нам наши пациенты.
2. Далее, облегчение личного страдания и принятие собственных чувств беспомощности и отчаяния.
3. Возможность переоценки собственного травматического опыта. Потому что, как правило, одна травма нередко действует как триггер, как пусковой механизм. И присоединяются более ранние непроработанные травмы.
4. Восстановление уверенности в себе – через осмысление, новые связи и поддержку Эго, возможно возвращение самооценки.
5. И, конечно же, создание «островков стабильности» и ресурсная подпитка – терапевтическое пространство становится опорой в переживании утраты.

Также хочется отметить работу с группой. Сам по себе групповой ресурс очень целителен, и группа выступает как контейнер. Групповая работа позволяет осознать, что и другие люди чувствуют и реагируют подобным же образом, и что существуют различные допустимые формы совладания с ситуацией исчезновения близких.

Что происходит с семьей при возвращении пропавшего

Бывает и так, что пропавшие без вести возвращаются. И что мы видим в этом случае?

• Возвращение может стать новой травмой: человек изменился, его трудно «узнать».
• Иногда отношения разрываются окончательно и не могут быть восстановлены.
• Необходимость пересмотра и согласования прожитого обеими сторонами. Важно, чтобы каждая сторона была способна выслушать и примириться с тем, что было пережито и сделано другой стороной за это время. То есть отношения должны быть приведены в соответствии с тем, что пережил как пропавший без вести, так и его родственники.

За время моей практики у меня было несколько случаев, когда я работала с трансгенерационной травмой. Это были истории, когда дедушки клиентов или клиенток возвращались в свою семью через 3–5 лет после окончания Второй мировой войны. Это было связано с тем, что они находились либо в лагерях, либо восстанавливались после тяжелого ранения. Связи были потеряны, потому что родственники оказывались в эвакуации. Но вернувшись, они узнавали, что у их супруги уже другая семья и дети в новых отношениях. И, конечно, это та травма, которая застревает в семейной системе и передается через поколение, очень сильно нарушая, прежде всего, тему доверия.

Как использовать миф о герое

В мифах многих народов дети, которые потом стали героями, вначале считались пропавшими без вести. В монографии О. Ранка «Миф о рождении героя» представлено более 70 примеров таких мифологических историй в мифах разных этносов и культур.

Пять основных компонентов мифа:

1. Рождение от значимых родителей в кризисных условиях.
   Ребенок рождается у благородных или божественных родителей либо происходит от союза божества и земной девы, иногда девственницы. В повествовании появлению ребенка предшествует описание некоторых неблагоприятных обстоятельств, например, длительное бесплодие родителей или упадок общины/племени.
2. Угроза жизни отца или правителя.
   «Необычные знамения и пророчества», сопровождающие беременность или рождение младенца, пугающие правителя страны или отца младенца, так что правитель или отец намеревается убить дитя или иным способом избавиться от него.
3. Брошенность и чудесное спасение.
   Младенец «оставлен» умирать или брошен в море в корзине, или его увозят в дальние края, или он избегает смерти благодаря вмешательству благих сил. Иногда это мать ребенка. Иногда угрозы удается избежать благодаря чудесному предупреждению, которое приходит в сновидениях.
4. Воспитание в чужой семье.
   Младенец спасен иногда животными, или скромной женщиной, или рыбаком и растет в другой семье.
5. Возвращение героя и его признание
   Юный герой возвращается, чтобы свергнуть отца или вдохнуть новую жизнь в общину, возглавив ее.

Эти мифы могут быть использованы как метафора в терапии, как символ восстановления смысла и возвращения к целостности.

Как работать с диссоциированными частями личности

В травме человек может «терять» части себя. Эти части личности как будто «пропадают без вести». Если мы воспользуемся метафорой «пропавших без вести», то пропавшими без вести могут считаться и те части человека, который оказался в травме, в посттравматическом стрессовом расстройстве, и эти части оказались диссоциированными. Поэтому, когда мы работаем с ПТСР и диссоциацией, мы так или иначе тоже работаем с частями психики, частями личности, «пропавшими без вести».

• Психотерапия становится поиском и интеграцией утраченных фрагментов Я. Путь исцеления идет через поиск ее потерянных частей.
• Осознание вытесненных аспектов психики. Только вследствие этого происходит движение психики к единству и целостности.
• Принятие этих «внутренних детей» и их возвращение домой.

Почему безопасная рамка – основа эффективной терапии

Надежная рамка необходима в терапии, она приобретает первостепенное значение и делает терапию результативной.

В работе с такой категорией клиентов мы должны еще больше внимания уделять безопасной рамке и предотвращать всевозможные отыгрывания и разыгрывания, в которые нас может включать пациент, если он родственник членов семьи, пропавших без вести.

• Перед тем, как прервать психотерапию по причине отпуска или отъезда, важно говорить о возможных страхах клиента вновь потерять человека, ставшего близким.
• Такие прозрачные и доверительные отношения, как те, что устанавливаются между клиентом и психотерапевтом, могут создать стабильный, безопасный каркас, надежную терапевтическую рамку для установления новых прочных отношений и вновь научить верить в то, что люди обычно не исчезают просто так.
• Регулярность интервалов между сеансами психотерапии является фактором, усиливающим чувство защищенности.
• В идеальном случае психотерапевтические отношения могут служить моделью стабильных и надежных отношений между людьми вообще, и такая модель может быть перенесена на другие отношения и партнерства.

В чем специфика контрпереноса у терапевта

Работа с родственниками пропавших может быть травматичной и для терапевта.

На уровне контрпереноса, на уровне собственных переживаний терапевт часто встречается с темой беспомощности. Также как беспомощен родственник пропавшего без вести, так порой чувствует свое бессилие и беспомощность психотерапевт.

• Уникальность опыта в работе с родственниками пропавших без вести часто создает у терапевта повышенное чувство ответственности.
• Чрезмерное отождествление. Существует опасность сделать историю пострадавшего своей, быть слишком вовлеченным в нее. Стирание границ между проблемами клиента и помощника. Слияние. Проективная идентификация.
• Нетерпимость (недостаточная терпимость) по отношению к другим клиентам. Данная форма контрпереноса, по сути, является противоположностью излишнего отождествления. Из-за тяжести страдания родственников пропавших без вести может произойти иерархическая переоценка проблем других людей и признание их недостаточно значительными.
• Хорошее знание собственных возможностей и ресурсов психики: После работы с очень сложной ситуацией важно делать паузы – время, необходимое для переработки услышанного и восстановления. Только так специалист может оставаться внутренне включенным и безопасным для других клиентов.

Один из характерных паттернов в такой работе – двойная беспомощность: бессилие клиента, потерявшего связь с близким, и беспомощность терапевта, сталкивающегося с невозможностью «починить» ситуацию.

Постоянные рассказы об ужасных событиях и тяжелых последствиях травм могут изменить собственное представление терапевта о себе и картину мира вообще. Страдание клиентов проникает в чувства, мысли и действия людей, оказывающих психологическую помощь, и может приводить к таким симптомам, как ночные кошмары, приступы плача, мышечное напряжение, соматические боли, уход от социальных контактов.

Упражнение Бабетт Ротшильд

Бабетт Ротшильд предлагает контрольный перечень вопросов для самоконтроля:

• Назовите ощущения, которые вы испытываете в своем теле (жар, холод, боль, покалывание и т. д.).
• Какие визуальные или акустические образы возникают в ваших мыслях (картины, краски, звуки, песни и т. д.)?
• Назовите характерные для вас движения или мышечные импульсы тела (вращение головой, расслабленность, напряжение в ногах, сжатые кулаки и т. д.).
• Что вы чувствуете (гнев, раздражение, грусть, радость, страх, отвращение и т. д.)?
• Какие мысли приходят вам в голову?

Работа с осложненным горем при исчезновении близкого – это путь через боль, молчание и недосказанность. Задача психотерапии – не стереть память, а помочь проживать ее с меньшей болью, восстановить внутреннюю целостность и доверие – к себе, к другим и к своей жизни.

Чтобы сопровождать человека на этом пути, психотерапевту необходимы знания о травме, навыки работы со сложными чувствами – и способность сохранять опору на себя.

Курс профпереподготовки по психотерапии травмы дает терапевтические инструменты для работы с любыми типами психологических травм – от шоковых до комплексных – и поддерживает специалиста в его профессиональной устойчивости. О программе →

ЛИТЕРАТУРА

1. Прайтлер Б. Бесследно пропавшие. Психотерапевтическая работа с родственниками пропавших без вести. М., 2015. 315 с.
2. Космински Ф. С. Терапия горя, основанная на привязанности руководство для практикующих специалистов. М., 2022. 329 с.
3. Кюблер-Росс Э. О смерти и умирании. М., 2021. 414 с.
4. Therese A. Rando. How to Go On Living When Someone You Love Dies. 1991. 352 p.
5. Therese A. Rando. Treatment of Complicated Mourning. 1993. 751 p.
6. Калшед Д. Травма и душа. Духовно-психологический подход к человеческому развитию и его прерыванию. М., 2015. 486 с.
7. Калшед Д. Внутренний мир травмы. Архетипические защиты личностного духа. М., 2007. 365 с.
8. Pearlman L. A., Saakvitne K. W. Trauma and the Therapist. N. Y.: Norton, 1995.
9. Ранк О. Миф о рождении героя. М, 2020. 238 с.
10. Ротшильд Б. Воспоминания тела: психофизиология и терапия психологической травмы. М., 2023. 238 с.

Читайте также:
Осложненное горе у родственников пропавших: как травма влияет на семью
Синдром эмоционального выгорания у психологов