Как стать «львом»: символдрама, нейротехники и телесные практики в работе со страхом самопредъявления

Автор: Сергеева Жанна Владимировна
Аналитический психолог, психодраматист, интегральный каузальный терапевт, преподаватель Академии ИПП, член этического комитета МАИКП, г. Москва, Россия

Сегодня я буду говорить о достаточно серьёзных животных — о том, как можно встретиться с их агрессивным импульсом и использовать его себе во благо. Начну с такой метафорической ресурсной карты: маленький львёнок смотрит в пруд и видит себя в будущем — большим, сильным львом. И мне важно затронуть тот аспект агрессии, который связан с трансформацией, с возможностью менять свою жизнь и пространство вокруг. Потому что без агрессии, без той внутренней силы, которую она даёт, настоящая трансформация не происходит.

Слово «агрессия» чаще всего переводят как «нападение», и оно восходит к латинскому agressio. Но есть и другой смысловой оттенок, связанный со словом gressus — «шаг», «движение», а также с латинским предлогом ad, который означает направленность «к».

То есть агрессию можно понимать как движение к выбранной цели. И когда мы начинаем куда-то двигаться, на пути неизбежно встречаются разные препятствия — в том числе вполне конкретные, материальные, которые можно потрогать. Когда мы отодвигаем что-то со своего пути, это тоже своего рода агрессия по отношению к предмету. А иногда движению мешает не внешний объект, а внутренний процесс, с которым нам также приходится вступать во взаимодействие.

Например, цыплёнок, пробивая скорлупу, проявляет агрессию к этой скорлупе. Но если он этого не сделает, его жизнь снаружи просто не начнётся. Росток тоже разрывает зерно, внутри которого находился, и так выходит к свету. И человек, который изобрёл колесо, как и человек, создавший искусственный интеллект, в каком-то смысле бросили вызов старому порядку, прежнему миру и привычному укладу — то есть тоже проявили агрессивный, преобразующий импульс.

Потому что любая система обычно тяготеет к гомеостазу, к устойчивости, к стабильности, и не слишком охотно соглашается на изменения. Поэтому, когда появляется что-то трансформирующее, перестраивающее привычное положение вещей, система начинает сопротивляться. И чтобы это сопротивление преодолеть, изобретателю, автору изменения, тоже необходима определённая агрессия.

Так же и мы, когда меняем собственную жизнь, привычки, взгляды, идеи, а иногда даже образ себя, проявляем некоторую агрессию по отношению к себе прежним. Мы как будто ломаем свою старую скорлупу, если можно так сказать, чтобы заново родиться, и чтобы стала возможной трансформация.

Страх самопредъявления, о котором я сегодня буду говорить, — это страх показать себя, заявить о своих мыслях и идеях, высказать своё мнение и в целом дать миру понять: «я здесь есть». Это не только про то, чтобы привлечь внимание других людей, но и про способность это внимание выдержать и принять. А дальше — начать действовать, взять ответственность за свои действия, идеи и двигаться в выбранном направлении. Всё это невозможно без агрессии, без внутренней силы, которую она даёт. Если нет этой агрессии, нет разрешения себе двинуться, нет разрешения сказать о себе, то человека словно удерживает прежняя скорлупа. И чтобы её вскрыть, нужно прежде всего на это решиться.

Клиентский случай

И теперь перейдём от цыплёнка, разбивающего скорлупу, к более крупным хищникам. Они не раз появлялись в моей работе с клиенткой, которую я назову Алёной. Сегодня я расскажу о нескольких наших сессиях, где мы использовали нейротехники, телесные практики и мотивы символдрамы, чтобы разблокировать её внутреннюю агрессию и помочь ей получить возможность заявлять о себе.

Клиентке 36 лет, мы работаем с ней уже год, и терапия продолжается. В её истории был достаточно отстранённый, холодный отец, почти не включённый в её жизнь, и мать, которая больше тревожилась и больше интересовалась сыновьями. Вообще мальчики в этой семье ценились заметно выше, чем моя клиентка: они могли продолжить дело отца, к которому он относился очень серьёзно, а Алёна — нет. Поэтому в детстве она часто ощущала себя оставленной, брошенной, непринятой и беззащитной. Трое братьев её не защищали, а один из них нередко дразнил и унижал. Она чувствовала полное бессилие, потому что обратиться за поддержкой было не к кому.

Клиентка вспоминала, например, такой эпизод. Однажды, во время выезда на природу, когда она была совсем маленькой, на неё напал большой гусь: он бежал за ней и щипал её. А родственники стояли рядом, наблюдали и смеялись. Это, конечно, очень болезненное воспоминание. Ей было больно, она кричала, а взрослые и близкие люди продолжали смеяться. Отсюда — острое переживание собственной беззащитности и невозможности на кого-либо опереться.

Как проявлялась подавленная агрессия

Назову несколько признаков подавленной агрессии, которые проявлялись у моей клиентки. 

Первый признак — самокритика. Она говорила, что многие её мечты не могут осуществиться, потому что ей не хватает каких-то навыков, качеств, компетенций. При этом из её рассказов о работе было видно, что многое она умеет и эти качества у неё действительно есть. Но ей самой они всё равно казались недостаточными для того, чтобы реализовывать собственные идеи.

Было и жертвенное поведение. Начальник постоянно перегружал её задачами, а она соглашалась и брала эту работу. Из офиса она почти всегда уходила последней, затем забирала задачи домой и доделывала их глубокой ночью, практически не высыпаясь. Как-то она рассказывала, что в период сильной нагрузки, в аврал, ложилась спать в четыре утра, чтобы утром снова встать и пойти на работу. И почти не уходила в отпуск, потому что в её организации, как она говорила, работы всегда достаточно.

Ей было трудно защищать свои границы. Она соглашалась, когда на неё перекладывали задачи коллеги, которые при этом собственные границы отстаивали: отказывались от дополнительной работы и уходили домой вовремя. Когда я спрашивала, почему она сама не уходит вовремя, клиентка отвечала: «Если не я, то кто? Им нужно, у них важные дела, а я должна остаться, поддержать начальника и выполнить работу». Помимо рабочей перегрузки, она добавляла себе ещё разные занятия и обучения, почти не оставляя себе возможности отдыхать.

У неё были ограничивающие убеждения: другие смогут сделать что-то значимое, изменить свою жизнь, а у меня недостаточно знаний и умений; у них есть уверенность в себе, а я вряд ли когда-нибудь стану такой. При этом на работе её очень ценили, она получала серьёзные поощрения, награды и премии. Но даже рассказывая об этом, могла добавлять, что есть люди, которые больше достойны этих наград. То есть она постоянно сравнивала свой вклад с вкладом коллег и обесценивала собственную пользу.

Мы исследовали жизнь клиентки в родительской семье, где, кроме отсутствия защиты и поддержки, она не получала принятия и позитивной оценки своих способностей. Работали с разными техниками — в основном с символдрамой и нейротехниками, а также подключали телесную работу. О части этой работы я и хочу рассказать.

Техника интеграции опыта: тигр в школьной ситуации

В опыте клиентки был школьный буллинг. В тот период она тоже не могла получить защиту и поддержку ни от родителей, ни от учителей, а возможности перейти в другую школу фактически не было. Более того, сама идея перевода казалась невозможной: родителям она почти не рассказывала о происходящем, потому что заранее предполагала, что помощи и поддержки не получит.

С темой буллинга мы работали через технику трансформации и интеграции опыта. Эта техника при помощи определённых приёмов позволяет войти в болезненное воспоминание и преобразовать его так, чтобы оно перестало вызывать у клиента прежнюю острую боль и стало более нейтральным. Клиентка вернулась в один из эпизодов школьного буллинга — таких эпизодов было много. И среди изменений, которые в ходе техники можно вносить в воспоминание, она добавила такое: она приходит в школу с огромным тигром, который полностью её слушается. Тигр сидит рядом с ней во дворе, где его рассматривают школьники, а затем идёт вместе с ней в класс. Те, кто её дразнил, особенно три девочки, которых она выделяла, очень испугались, убежали и спрятались. Клиентка с большим удовольствием рассказывала, как приятно ей было видеть их испуг и желание больше не говорить ей ничего обидного.

А те дети, которые раньше были к ней равнодушны и не общались с ней, наоборот, стали любоваться тигром и восхищаться ею: такая маленькая девочка, а умеет управляться с этим огромным зверем, и он во всём её слушается. Позже мы обсуждали, что такой тигр, в принципе, есть внутри каждого из нас. С ним можно установить контакт и даже иногда позволить ему рычать и показывать зубы. В этом воспоминании тигр просто присутствовал — он не проявлял ни силу, ни агрессию активно, но на тот момент этого оказалось достаточно.

Мы довольно много говорили об агрессии и о том, насколько она важна для реализации идей клиентки.

Речь шла не об агрессии как о нападении, а об агрессии как о внутренней силе хищника, которому не обязательно кусаться и скалиться. Иногда он может просто быть.

Мотив «Дикое животное»: тигрица не хочет есть

Следующий подход к работе с агрессией через некоторое время мы сделали с помощью символдраматической техники «Дикое хищное животное». В ней клиент с помощью специальных приёмов входит в образ хищника, и предполагается сцена охоты, где зверь проявляет свою естественную природную агрессию. Так клиент может встретиться и соприкоснуться с собственной агрессией.

Важно пояснить, почему в этом мотиве так значима именно охота. Когда животное охотится, оно, по сути, убивает: хищник убивает. В самом мотиве «Дикое хищное животное» есть даже предложение попробовать на вкус кровь убитого животного, рыбы или птицы — варианты могут быть разными.

Дело в том, что агрессия дикого животного — естественная, природная агрессия. В природе существуют пищевые цепочки: если не ты съел, то тебя могут съесть. Животное охотится, чтобы питаться; это необходимость. Если хищное животное никого не будет убивать, оно просто погибнет.

Поэтому, чтобы соприкоснуться со своей агрессией, действительно важно войти в этот образ и поохотиться. Агрессию часто воспринимают только как насилие или как противоположность бессилию. Но между насилием и бессилием есть ещё сила. Когда лев охотится на антилопу, как бы нам ни было жаль антилопу, для льва это естественно. В этом случае он проявляет не насилие, а свою силу, получая импульс для собственной жизни.

Поэтому, когда мы предлагаем клиентам этот мотив, обычно агрессия не вырывается наружу бесконтрольно: человек не становится злым и не начинает бросаться на окружающих. После мотива есть определённые вопросы, есть обсуждение — всё это делается не просто так. Как и другие мотивы символдрамы, этот мотив имеет свой алгоритм: мы не оставляем клиента, условно говоря, с кровью на губах. Если же у клиента начинает распаковываться агрессия и она становится чрезмерно сильной, у нас есть другие мотивы для работы с избыточной агрессией.

Но мотив дикого животного обычно даётся тогда, когда агрессию нужно разблокировать. И разблокируется она не одномоментно — это, скорее, постепенный процесс.

Я бы ещё добавила, что бывают случаи, когда клиент вообще не видит в себе агрессию, никогда её не проявляет, и вдруг в этом мотиве неожиданно обнаруживает: она у него есть. Это тоже может быть очень целительно. Но, конечно, затем необходимо обсуждение, чтобы человек не испугался самой этой встречи.

И если в таком мотиве животное, о котором рассказывает клиент и которым он становится, отказывается охотиться, это обычно говорит о том, что психика ещё не вполне готова к такому контакту с агрессией. В нашем случае именно так и произошло.

Клиентка выбрала хищным животным тигрицу — это уже второй тигр в моём рассказе. Она очень легко вошла в образ и с большим удовольствием описывала телесные ощущения: как движутся мышцы тигрицы, какие у неё подушечки на лапах, как она шевелит хвостом, как язык касается острых сильных клыков. В этом мотиве тигрица ходила среди разных животных, которые могли бы стать её добычей, наблюдала за рыбой в пруду, трогала её лапой, но никого есть не стала и охотиться не начала. На этом этапе мы завершили мотив, потому что уже сама возможность войти в образ хищного животного, соприкоснуться с ним, почувствовать его силу и возможности — это тоже достаточно ценный результат.

После работы с этим образом клиентка сделала коллаж с тиграми. Когда мы его обсуждали, она, в частности, обратила внимание на то, насколько этим тиграм и тигрицам комфортно физически: как они с удовольствием потягиваются, как идут, как удобно располагают лапы, как им хорошо просто лежать, как свободно они владеют собственным телом.

Мы немного поговорили о кошках, за которыми клиентка могла наблюдать, о том, как эти небольшие хищники позволяют себе расслабляться, двигаться красиво, точно, ярко.

Телесная практика: почувствовать себя тигрицей

Я предложила клиентке телесную практику: снова войти в образ тигра, но уже не в лёгком трансе, как во время символдрамы, а самостоятельно — дома. Попрактиковать тигриную походку, некоторые движения, потренировать перед зеркалом тигриный взгляд: мягкий, чуть прищуренный, когда глаза сужаются. Почувствовать себя тигрицей, которая ходит, наблюдает и может проявить силу, если захочет. И само это разрешение — проявить силу, если захочется, — заметно повлияло на клиентку. Она получила задание входить в образ тигрицы в офисе, ходить так по коридорам и из этого состояния общаться с коллегами.

Через некоторое время это дало заметный эффект: клиентке стало легче отстаивать границы и защищать себя от коллег, которые их нарушали — вмешивались в её работу, давали непрошеные советы, втягивали в разговоры, в которые ей не хотелось включаться. По её словам, она в целом стала более дерзкой, чего раньше себе не позволяла. Интересно, что у неё включилось саркастическое чувство юмора. Когда её пытались втянуть в ненужные разговоры или комментировали её внешность и поведение, как коллеги делали раньше, она стала отвечать достаточно жёстко и иронично. И они перестали это делать — перестали её задевать. Она говорила, что практика тигриной походки очень хорошо повлияла на её поведение.

Она не становилась злой — она становилась сильной. Она подбирала фразы с долей сарказма, но это не было нападением и не было злостью. Это было скорее предъявление собственной силы.

Как может выглядеть практика «быть тигрицей».

Это телесные элементы мотива «Дикое хищное животное»: можно почувствовать свои клыки, ощутить, как под шкурой перекатываются мышцы, заметить подушечки на лапах, втянуть и выпустить когти, пошевелить хвостом. Можно пойти вперёд как тигрица или тигр, если для вас этот образ актуален. Но даже если он не совсем ваш, через него можно встретиться со своей агрессией.

Такая практика действительно даёт очень сильное телесное ощущение и заметно влияет на состояние.

Мотив «Лев»: я не хочу наблюдать

И в завершение я хочу рассказать о мотиве «Лев». Он был выбран из-за истории клиентки о несправедливом поведении начальника.

В этом мотиве клиент не превращается в животное, а наблюдает за охотой льва из безопасного места. Но у нас всё развернулось очень интересно. Клиентка сначала наблюдала за львом, который появился в мотиве, и лев охотился. В этот раз охота прошла достаточно успешно.

Но в какой-то момент она сказала, что больше не хочет наблюдать. И сама превратилась в другого льва — очень большого, красивого и сильного, стоящего на высокой горе. Этот лев издал мощный громкий рык. И тогда все животные в саванне повернули к нему головы.

У этого льва был замысел увести всех животных от прежнего льва — не старого, потому что тот лев не был старым, но именно прежнего — в новые, прекрасные земли. После мотива клиентка сказала, что во время рыка внутри неё будто вспыхнул яркий, горячий огонь. И этот огонь, по её словам, до сих пор сохраняется, загорается в ней и даёт силу.
Самым интересным оказалось то, что на следующую сессию после мотива клиентка пришла в оранжевой кофте — такого львиного цвета — и рассказала, что за неделю создала в социальной сети рабочий чат, где коллеги обсуждают вопросы к руководству и желание разных перемен на работе.

К этому чату присоединилось много её коллег, и они были очень рады, что она проявила такую активность и создала это пространство. Раньше такого рабочего чата не было, а теперь появилась возможность говорить о важном. Когда мы обсуждали произошедшее, мы связали этот чат с теми новыми землями, куда лев уводил животных от прежнего льва и где брал на себя ведущую роль.

И, как видите, эта саванна потом действительно проявилась на работе — в виде рабочего чата, который она создала. Уходить с работы она пока не готова, да, возможно, это и не обязательно, потому что работа у неё в целом хорошая. Но стать на работе таким львом и показать, в том числе начальнику, что его самодурству может противостоять коллектив, и что этот коллектив в том числе собран ею, — это была для неё новая саванна. Я надеюсь, что это развитие продолжится, потому что клиентка действительно прекрасная и очень талантливая.

После этой сессии и после начавшихся изменений на работе клиентка стала говорить, что задумывается о небольшом собственном бизнесе. Раньше такая идея у неё тоже была, но было страшно начинать: казалось, что она не справится, её не оценят, её будут критиковать. Мы говорили о том, что критика, безусловно, будет, но её можно не бояться, а брать из неё конструктив. А хейтеров и ненавистников можно не слушать — или, если понадобится, рыкнуть на них.

Завершение кейса

На этом этапе работы особенно важно увидеть: агрессия клиентки не стала разрушительной и не превратилась в нападение. Наоборот, она постепенно возвращалась ей как способность защищать себя, выдерживать внимание, занимать место и двигаться в выбранном направлении. Сначала это был тигр, который просто находился рядом и мог защитить; затем тигрица, через тело дававшая ощущение силы и границ; и, наконец, лев, который уже не хотел наблюдать со стороны, а мог заявить о себе и повести за собой других.

Работа клиентки продолжается, и говорить о полном завершении процесса пока рано. Но в этом кейсе уже видно, как страх самопредъявления начинает уступать место другому состоянию: «я могу быть видимой», «я могу говорить», «я могу выдерживать реакцию других» и «я имею право на свою силу». Именно эта внутренняя сила, на мой взгляд, становится тем ресурсом, который помогает человеку постепенно становиться своим собственным львом.

_ _ _ _ _

Если тема работы с агрессией, внутренней силой и страхом самопредъявления откликается вам профессионально, её можно глубже изучить в программах АИПП.

Курс «Аутоагрессия и аллоагрессия: методы психотерапии» будет полезен специалистам, которые хотят увереннее работать с подавленной, направленной на себя или обращённой вовне агрессией. В программе рассматриваются способы диагностики, психотерапевтические стратегии и практические инструменты, помогающие клиенту не разрушать себя или отношения, а возвращать агрессии её естественную функцию — силу, защиту границ, движение и способность действовать.

Для более глубокого погружения в работу с образами, внутренними фигурами и символическим материалом подойдёт обучение по символдраме. Этот метод позволяет бережно исследовать бессознательные процессы через мотивы и образы, в том числе через мотивы животных, силы, защиты, движения и трансформации. Символдрама помогает не только понять внутренний конфликт, но и прожить новый опыт на уровне воображения, тела и эмоционального состояния.

Обе программы могут быть особенно интересны психологам и психотерапевтам, работающим с темами травмы, самооценки, границ, подавленной злости, страха проявляться и трудностей самопредъявления.