Четырехпоколенная семья: проблемы и их решения

Автор: Манухина Наталья Михайловна, канд. психол. наук
Системный семейный и клинический психолог (ОСКиП), профессиональный коуч (ICF), супервизор (НАС), тренер и преподаватель, действительный член и международный тренер ОППЛ, г. Москва, Россия

Семья, в которой одновременно присутствуют четыре поколения, становится всё более частым явлением. И когда такая семья обращается за психологической помощью, перед специалистом возникают задачи, которые невозможно решить «одним разговором с одним человеком».

Исходя из общей теории систем, семья – это живая саморегулирующаяся психо-био-социальная система. Симптом у одного из членов семьи или конфликт между несколькими – это, как правило, сигнал о системном неблагополучии и одновременно запрос о помощи от всей системы. И очень многое становится видимым только тогда, когда мы видим взаимодействие, а не пересказ взаимодействия.

Клиентский случай

Причина обращения: конфликт между поколениями (по ощущению семьи – «конфликты между всеми»).

Состав семьи: четыре живых поколения; на очных сессиях присутствовали трое из них.

1-я встреча: бабушка, внучка и папа внучки

На первой встрече присутствовали три человека: бабушка, внучка и папа внучки (сын бабушки).

Семье в их истории досталось много трудных периодов, связанных с болезнями. Это семья, которую я бы назвала психосоматической в системном смысле: когда в каждом поколении возникают тяжёлые болезненные периоды, и семья резко реорганизуется вокруг помощи «самому страдающему».

С чем они пришли? Их фокус был на том, что сейчас «самое сложное» – отношения между бабушкой и невесткой: разрыв отношений, все хотят «помириться», но невестка категорически это не поддерживает. И с первой минуты было заметно давление со стороны бабушки и её сына на внучку: внучка живёт с матерью, значит, должна «настоять» и привести мать на переговоры, а лучше – на следующую встречу.

Мне пришлось прямо остановить эту атаку. Я уже понимала: это давление идёт не первый год. И вместо привычного «убедите её» мы начали с простого – с того, как каждый видит ситуацию и что реально готов делать сам.

И здесь обнаружилось важное: в картине семьи есть член системы, о котором мне почти не говорили. Это прабабушка (самое старшее поколение), перенёсшая несколько тяжёлых заболеваний. Сейчас она в стабильном состоянии, но не выходит на улицу и живёт под полным патронажем дочери (той самой бабушки) и её мужа.

Высокий уровень напряжения в семье – как и «всегда, когда кто-то тяжело болеет» – присутствует и сейчас. Но «виноватой» в том, что напряжение закрепилось надолго, снова назначена невестка: она разорвала отношения со всеми, кроме своей дочери, и продолжает оставаться семейным «объяснением» тревоги.

На первой встрече мы завершили тем, что переместили фокус: с поиска виноватого и попыток «привести невестку» – на обычный семейный паттерн: семья живёт по логике «спасаем», но не признаёт, куда именно сейчас направлен реальный фокус помощи.

2-я встреча: те же трое. Инверсия ролей и невозможность «расслабиться»

На второй встрече мы сделали то, что в системной работе часто оказывается решающим: я провела подробный опрос их истории и текущей жизни каждого – не только «кто с кем конфликтует», а как устроено проживание, общение, ожидания, обязанности, правила.

• Внучка живёт с мамой отдельно.
• Папа живет отдельно.
• Бабушка – с мужем и со своей мамой, за которой ухаживает.

И в этом разговоре проявилась очень интересная вещь: в семье принято привлекать младшее поколение для помощи, и делать это так, как считают правильным старшие.

У бабушки оказалась своя история: ещё в родительской семье она, будучи младшей, несла функцию организатора помощи – «если кому-то плохо, я беру на себя и устраиваю». Этот паттерн она перенесла и в свою нынешнюю семью: только теперь «её семья» – это те, кто младше неё (дети и внучка), и ей трудно выдерживать, что сейчас на патронаже находится её мама.

И у меня сложилось ощущение: роли распределены, семья материально справляется, внешне всё стабильно. Но отпустить напряжение нельзя – «на всякий случай» они продолжают сильно беспокоиться. Как будто спокойная жизнь – нечто за пределами привычного мышления.

Это проявилось очень просто. Я спросила каждого про мечты и желания, про личное. И никто не смог ответить. Смеялись, растерялись – такого вопроса в семье «не бывает».

Тогда я дала предписание (с их согласия и интереса): написать список желаний – упражнение «Сто хотелок». К моей великой радости, они действительно смогли над этим посмеяться. И мы расстались до следующей встречи.

3-я встреча: мир и спокойствие как общий запрос системы

На третьей встрече произошло то, что в терапии бывает очень ценно: они принесли списки и сразу спросили, можно ли озвучить только то, что готовы. Конечно, можно.

И в списках всех троих прозвучало одно и то же желание: жить мирно и спокойно, чтобы не было постоянного напряжения. Это было настолько совпадающим, что мы остановились и стали исследовать: что значит «мир» и что значит «спокойствие» именно для каждого?

И здесь бабушка смогла обозначить важное: ей не хватает общения с «моей семьёй», и под «моей семьёй» она имела в виду детей и внуков, а не маму и мужа, с которыми живёт. И сын с внучкой подтвердили своё: они хотят общаться там, где есть тепло и добровольность, а не там, где есть «должен».

Чтобы посмотреть на систему шире, я предложила построить генограмму. Мы сделали её на доске в кабинете: живые члены семьи, реальные связи, кто с кем общается, кто с кем нет, кто кому «вынужден», а кто кому «хочет». Генограмма всегда даёт очень точную визуализацию: кто какую роль занимает, где инверсия, где границы и где «связующие звенья», которые не выдерживают нагрузку.

Мы много смеялись над тем, что в семье привычно ухаживать за старшими – и почти «неправильно» ухаживать за собой. И при этом я увидела важное: несмотря на напряжение, в их взаимодействии было очень много уважения и нежности. Слова подбирались аккуратно, к воспоминаниям прикасались бережно; если кто-то говорил «не хочу сейчас», другой сразу останавливался. Это ресурс, который нельзя пропустить.

4-я и 5-я встречи: только бабушка и её сын. Генограмма сближает

Дальше случилось бытовое – внучка уехала, и мы работали вдвоём с бабушкой и её сыном. Мы обсуждали их отношения «мать–сын» и то, как каждый переживает актуальную ситуацию.

Они попросили разрешения продолжить генограмму в более старших поколениях. И это было очень ценно: они дополняли друг друга, вспоминали, уточняли. В конце встречи они сами отметили, что совместное построение родовой истории сблизило их как двух людей двух поколений – близких, но при этом принадлежащих к разным ролям.

В частности, удалось проговорить отношения бабушки с её мамой и с её мужем. И там вдруг проявилась мягкая, почти трогательная деталь: мама бабушки, просыпаясь, часто говорит: «Дочка, я тебе забот доставила», а в более бодром состоянии – «Ты аккуратней, оденься тепло». То есть даже на исходе жизни мать остаётся в заботе о дочери. И это добавляет объёма картине: забота в этой системе есть, она передаётся, но иногда превращается в долг и тревогу – и тогда начинает разрушать живую коммуникацию.

Результаты: что удалось изменить за пять встреч

У меня часто есть ощущение в такой работе, будто семейная ситуация – это медаль, на которую люди смотрят с одной стороны. А я поворачиваю её и предлагаю увидеть другие грани: то, что они создали, что выдержали, что уже умеют.

Что удалось сделать:

1. Восстановить реальную картину семьи
На первых трёх встречах присутствие внучки оказалось ключевым. Если бы её не было, я бы не увидела реальную динамику – было бы бесконечное «обмен убеждениями» старших.

2. Устранить инверсию ролей
Семья осознанно отказалась от привычной схемы «младшие отвечают за состояние старших» и перешла к более взрослой модели: есть просьба – есть конкретика; есть возможности — есть границы; есть отказ – он признаётся.

3. Вернуть прямую коммуникацию
Отец перестал быть «связующим звеном», а это очень разгружает систему. Я прямо обозначила: вы взрослые люди, у вас есть средства связи, вы можете коммуницировать напрямую.

4. Сместить фокус с «виноватых» на паттерн семьи
Именно это дало возможность перестать назначать невестку причиной семейной тревоги и увидеть, как семья живёт в логике хронического кризиса.

5. Поддержать новые роли каждого

• Внучка много работает и заботится о себе; и очень важно – она перестала «инвалидизировать» маму, побуждая её к самостоятельности.
• Отец учится выходить из роли посредника.
• Бабушка постепенно расстаётся с ролью «мама для всех» и возвращает родителям их ответственность.

Почему так важно приглашать несколько поколений

В моей работе, когда появляется возможность пригласить всех участников, а тем более – несколько поколений расширенной семьи, терапия идёт иначе. Быстрее, честнее, глубже. Не потому, что «так надо», а потому что ничто не заменяет реального взаимодействия – того, как люди смотрят, как реагируют, как молчат, как поддерживают, как давят, как отступают.

Поэтому я сторонник системного семейного подхода. И даже в индивидуальной терапии, если разговор снова и снова упирается в семейные роли и ожидания, я часто спрашиваю: «А если хотя бы на одну встречу прийти вместе?»

Иногда одна такая встреча экономит месяцы «пересказов». И даёт семье шанс перейти от выживания – к жизни.

ЛИТЕРАТУРА
1. Баннинк Ф Краткосрочная терапия, ориентированная на решение. 1001 вопрос для интервьюирования. СПб.: Диалектика, 2022.
2. Манухина Н. М. Родители и взрослые дети. Парадоксы отношений.  М.: Класс, 2011, 2021.
3. Маданес К. Стратегическая семейная терапия. М.: Класс, 1999.
4. Минухин С., Фишман Ч. Техники семейной терапии. М.: Класс, 1998, 2018.
5. Теория семейных систем Мюррея Боуэна. Основные понятия, методы, клиническая практика: сборник статей. М.: Когито-Центр, 2005.
6. Bowen M. Family therapy in clinical practice. New York: Jason Aronson, 1978.
7. Madanes C. Changing relationships: strategies for therapists and coaches. USA, 2018.
8. Minuchin S., Reiter M. D. The craft of family therapy: challenging certainties. New York — London: Routledge, 2014.
9. Shennan G. Solution focused practice: effective communication to facilitate change. New York: Palgrave Macmillan, 2014.

_ _ _ _ _

Когда в кабинет приходит вся семья — с бабушками, взрослыми детьми и подростками — вы видите не набор отдельных проблем, а живую систему, где боль одного становится кризисом для всех, а устаревшие роли определяют поведение целых поколений. На моём курсе мы учимся работать именно с этой целостной картиной: осваиваем инструменты системной диагностики, генограммы и интервенции, которые позволяют не просто обсуждать конфликты, а менять саму структуру отношений, помогая семье выйти из замкнутого круга обид к осознанному диалогу и спокойствию. Если вы готовы видеть за симптомом — историю, а за ссорой — крик системы о помощи, приходите — пройдите обучающий курс по Семейной и парной психотерапии.