Психологические и метаболические аспекты бесплодия: от симптома к созиданию жизни

Автор: Кузнецова Оксана Викторовна, канд.псих.наук

Аналитический психолог, обучающий психотерапевт (символдрама), зав. кафедрой юнгианского анализа Академии ИПП, сертифицированный преподаватель ОППЛ

Сегодня мы всё чаще встречаемся с ситуацией, когда при подробном обследовании у пары «всё в норме», а беременность не наступает. Это та зона, где особенно важно не искать виноватых, а исследовать систему причин: соматических, психологических, семейных, трансгенерационных.

Всемирная организация здравоохранения указывает, что бесплодие затрагивает миллионы людей: оценки дают ориентир около 1 из 6 людей репродуктивного возраста, сталкивающихся с бесплодием в течение жизни. А значит, мы говорим не о редкой «частной истории», а о значимом социальном и человеческом явлении.

Психологические аспекты бесплодия

Прежде всего обозначим понятия. Репродуктивная психология ‒ это область, которая исследует разные аспекты репродуктивной функции и репродуктивного цикла: от онтогенеза репродуктивной сферы до реализации материнства и отцовства. В отечественном психологическом пространстве сейчас выделена отдельная модальность ‒ перинатальная психотерапия и психология, и психология репродуктивной сферы.

Одна из задач репродуктивной психологии ‒ психологическая помощь бесплодным парам, в том числе при использовании вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ).

В настоящее время выделяют 22 фактора женского и 16 факторов мужского бесплодия, и считается, что при бесплодии имеет место сочетанное действие факторов физического нездоровья, социального и психологического неблагополучия.

Психосоматика: соматизация и соматоформные проявления

После рекомендации репродуктолога «обратиться к психологу» пара впервые слышит, что речь идет не только о гормонах и протоколах, но и о языке психики ‒ иногда очень тонком, порой противоречивом, но всегда значимом.

Здесь мы говорим о психосоматических аспектах и разделяем:

• соматизированные состояния (когда есть субъективные функциональные нарушения),
• и соматоформные (когда человек предъявляет соматические симптомы, но результаты обследований их не подтверждают).

В теме бесплодия этот раздел особенно чувствителен: потому что «не найденная причина» сама по себе становится переживанием ‒ тревожным, истощающим, иногда травматизирующим.

Психологические причины бесплодия

Почему так происходит? И кто «виноват»?
Здесь я всегда делаю паузу: мы не говорим о вине ‒ мы говорим об ответственности. Психологическое бесплодие ‒ это часто симптом семейный, и «отвечают» за него оба супруга. Более того, нередко мы видим, что проблема носит трансгенерационный характер: психика связывает воедино события, переживания и семейные истории, которые логикой «анализов» не всегда считываются.

Еще один важный акцент: с точки зрения медицины, распределение вкладов факторов у пары бывает разным; нередко вклад мужского фактора существенен и требует столь же внимательной диагностики и сопровождения, как и женский.

Психологические причины женского бесплодия: страхи, утраты, идеалы

У женщин психологические причины бесплодия нередко связаны:

• со страхом беременности и родов,
• с недоверием к себе и миру,
• со страхом «навредить здоровью»,
• с тревогой изменений тела (внешность, фигура, кормление),
• с темой «жертв»: остановка карьеры, утраченные возможности, несбывшиеся планы.

Очень часто эти страхи вплетены в ткань родительских посланий. В кабинете психотерапевта женщины нередко вспоминают, как мама рассказывала девочке 7–8 лет: «Я потеряла зубы, волосы, здоровье ‒ это было ужасно тяжело». Такие истории действительно запечатлеваются.

Отдельно выделю еще один барьер: перинатальная утрата. Потеря ребенка создает мощнейшее поле тревоги и избегания ‒ иногда сознательного, иногда бессознательного.

И еще: стремление стать «идеальной мамой» способно парализовать. Ведь если внутри живет образ «я должна быть идеальной», то рядом почти неизбежно появляется страх: «я не справлюсь», «я не соответствую», «я сделаю неправильно».

Психологические причины мужского бесплодия: самооценка, ответственность, «пуэрильность»

У мужчин психологические причины бесплодия мы чаще видим в сочетании:

• низкой или неустойчивой самооценки,
• отсутствия уверенности в себе,
• карьерных устремлений, которые внутренне «не совпадают» с ролью отца,
• и иногда в эпицентре симптома ‒ нежелание взрослеть, избегание ответственности, инфантилизм.

Юнгианская традиция описывает это как «пуэрильность» (Пуэр/Пуэлла): когда часть личности будто бы хочет оставаться в вечной юности, где «всё возможно», но ничего не фиксируется обязательством. И тогда родительство, как форма взрослой ответственности, переживается бессознательно как угроза.

Внутренний конфликт и конфликты в паре

Нередко мы встречаемся с внутренним конфликтом:
«Я хочу ребенка» ‒ и одновременно ‒ «я боюсь».
А на уровне пары это может проявляться как несогласованность позиций. Например, один из партнеров говорит: «Если ты очень хочешь ‒ я не против…». Формально ‒ согласие. Но психика улавливает оттенок: «мне это не нужно». И тогда тело как будто «ставит паузу».

Сюда же относятся конфликты вокруг финансов, образа жизни, свободы, сексуальности, отношений с родительскими семьями ‒ потому что беременность встраивается в реальную систему жизни, а не в идею.

Трансгенерационная передача травмы

Также мы здесь говорим о трансгенерационной передаче травмы. Смерть детей в семейной системе, дети с тяжелой патологией, различные психотравмирующие события, совпавшие с рождением детей, которые психика порой очень причудливо и непредсказуемо связывает воедино.

Психосоциальный стресс и бесплодие: замкнутый круг

В исследованиях связь стресса и бесплодия описывают по-разному:

1. Стресс может повышать риск нарушений фертильности.
2. Бесплодие само провоцирует стресс.
3. Стресс и бесплодие взаимосвязаны и взаимообусловлены.

Практика чаще всего показывает именно третье: мы имеем дело с кругом, который сложно разомкнуть только медицинскими способами или только психологическими.

Травма, ПТСР и репродуктивная сфера

Психологическая травма ‒ отдельная глубина этой темы. Мы можем говорить о:

• шоковой травме и кумулятивной травме (пролонгированной, накапливающейся),
• последствиях сексуальной травмы,
• медицинской травме (например, после тяжелых родов, потерь, болезненного вмешательства),
• и о том, как симптоматика ПТСР может влиять на телесные процессы, близость, доверие, ощущение безопасности в собственном теле. 

Синдром «ожидания беременности»: когда ожидание становится испытанием

Есть феномен, который я называю «важной клинической подсказкой»: синдром ожидания беременности. Это не просто «очень хочу ребенка». Это комплекс состояний: переживания одиночества, отвержения, игнорирования, чувство неполноценности, тревога, эмоциональные «качели».

Этот синдром может быть и следствием, и причиной бесплодия: когда ожидание становится напряжением, а напряжение ‒ фоном жизни.
Известны случаи, когда беременность наступает тогда, когда женщина психологически «отпускает» сверхконтроль, прекращает бесконечную гонку обследований, или когда появляется опыт материнства через усыновление и «открывается материнское поле».

Я часто задаю вопрос: ожидание ‒ это невротическое, тревожное ожидание или спокойное приглашение?

В этот период ожидания беременности приходят удивительно точные образы и сны. Подробнее про Символы и сюжеты в сновидениях, связанных с беременностью.

Векторы психологического сопровождения: куда мы идём в терапии

Когда мы сопровождаем пару с нарушением репродуктивной функции, важны несколько направлений.

1. Психологическое взросление
Обретение внутренней поддерживающей фигуры ‒ Внутреннего Родителя. Развитие ответственности и способности заботиться о себе и о других.

2. Интернальный локус контроля
Не «со мной это случилось», а «что в моей зоне влияния ‒ сегодня».

3. Работа с иррациональными установками
Запрет на выражение чувств, убеждение «нельзя просить помощь», страх быть слабым, убеждение «если я покажу боль ‒ меня отвергнут».

4. Отношение к телу, сексуальность, идентичность
Для женщин ‒ развитие женственности, принятие телесных изменений; для мужчин ‒ укрепление самооценки и уверенности.

И здесь я обязательно делаю мостик к теме самозаботы, включая питание: то, что мы едим, действительно много говорит о нас ‒ о наших способах успокаивать тревогу, контейнировать пустоту, удерживать контроль.

Образ Ребенка и образ Родителя: работа с бессознательным

Образ ребенка. Мы можем попросить пациента дать ассоциации к слову «ребенок» или представить ребенка в активном воображении. И тогда проявляются разные варианты:

• идеализированный «идеальный малыш»,
• негативный образ («еще не родился, а уже навредит»),
• реалистичный, живой, тёплый.

Методы, которые помогают: ассоциативный подход, проективные рисунки, сказка/история о ребёнке, мифологическая амплификация.

Образ родителя. Здесь оживают детские воспоминания и стиль родительского отношения: забота, контроль, холодность, тревога, жертвенность. Появляются смыслы: «зачем мне ребенок», «каким родителем я могу быть», «какой опыт я хочу передать».

Мифологическая амплификация: архетипическое измерение темы

В юнгианской традиции мы говорим об архетипе Ребёнка как о чистом потенциале. И очень важно помнить: материнство в полной мере переживается в диаде Мать‒Дитя.

В качестве поддерживающих метафор мы можем обращаться к библейским сюжетам: бесплодие Сары, Ревекки, Рахили, Анны, Елисаветы ‒ как к историям о пути через запустение к жизни.

Интересен и образ из литературы мудрости: «утроба бесплодная» как метафора ненасыщаемости ‒ эмоционального голода, невозможности «вместить» любовь, если внутри недостаток любви. И, конечно, если нет любви, очень сложно передать ее дальше. И мы с этим тоже работаем в кабинете психотерапевта.

Особый сюжет ‒ Благовещение, весть о зачатии как Благая Весть.

И ещё одна архетипическая грань ‒ Адити (ведическая традиция): «несвязанность», «безграничность», доверие. Женщина как сосуд, который готов принять. Не контроль, а доверие. Не напряжение, а внутреннее пространство.

Ресурсный многоосевой подход к оценке родительской сферы

Тем, кто работает с психологическим бесплодием может быть полезен подход М. Е. Ланцбург, на что следует обращать внимание, когда прикасаемся к этой теме.

Копинг-стратегии в случае бесплодия

Б. Петерсон, исследуя копинг-стратегии у людей с бесплодием, отмечает, что мужчины чаще, чем женщины, используют следующие стратегии:

• дистанцирование (восприятие ситуации в более позитивном свете);
• самоконтроль (контейнирование переживаний по поводу бесплодия и недопущение их в повседневную жизнь);
• проблемно-ориентированное планирование (поиск информации и способов решения проблемы).

Показатели «поиск социальной поддержки» и «разговоры с друзьями и врачами» были представлены в группах мужчин и женщин в равной степени.

Метаболические аспекты: питание, окислительный стресс и мужская фертильность

Теперь сделаем шаг в сторону тела ‒ потому что психика и тело в этой теме тесно переплетены.

ВОЗ отмечает связь бесплодия с факторами образа жизни (включая ожирение, курение, алкоголь и др.). В клинических обзорах питания и мужской фертильности подчеркивается роль воспаления и окислительного стресса, а также потенциал антиоксидантно богатых пищевых паттернов.

Питание как фактор поддержки
Мы не будем упрощать до схемы «съел ‒ и всё наладилось». Но современные обзоры показывают: качество питания и метаболическое здоровье могут быть связаны с параметрами спермы, в том числе через механизмы воспаления и окислительного стресса.

Гиперурикемия и качество сперматозоидов
Тема гиперурикемии (повышенного уровня мочевой кислоты) вызывает интерес потому, что она связана с метаболическим состоянием и окислительным стрессом. В клинических исследованиях у мужчин с бесплодием выявляли ассоциации между повышенной мочевой кислотой, маркерами окислительного стресса и параметрами спермы.

Но здесь важно одно самое «тонкое место», которое и отличает научный подход от убеждения: ассоциация не всегда означает причинность. Например, генетические исследования методом менделевской рандомизации могут не подтверждать прямую причинную связь мочевой кислоты и мужского бесплодия в общей популяции.

Практический вывод в стиле ответственности (а не вины) звучит так: если у мужчины есть признаки метаболических нарушений, стоит рассматривать это как повод комплексно оценивать здоровье, а не как «ярлык» или приговор.

Важно: любые медицинские действия (обследования, интерпретации анализов, лечение) ‒ только с врачом (уролог-андролог, репродуктолог, терапевт/эндокринолог).

Подробнее о метаболических аспектах бесплодия в докладе Кононенко Инны Александровны, врача диетолога-нутрициолога, канд. мед. наук, специалиста по интегративной и превентивной и антивозрастной медицине, основателя Центра превентивной и интегративной медицины в Санкт-Петербурге, члена Российского союза нутрициологов, диетологов и специалистов пищевой индустрии, г. Санкт-Петербург, Россия. 

Вместо заключения: «Тайна сия есть»

Несмотря на то, что у нас существует множество методов диагностики, психотерапевтических подходов и медицинских протоколов, наступление беременности ‒ это всегда больше, чем сумма факторов. И всё же в нашей зоне ответственности остается главное: видеть человека целостно ‒ в его истории, теле, отношениях, страхах, ценностях и надежде.

А дальше ‒ шаг за шагом ‒ от бесплодия как симптома к созиданию Жизни.

ЛИТЕРАТУРА
1. Ланцбург М. Е., Крысанова Т. В., Соловьева Е. В. Исследования психосоматических аспектов гинекологических и андрологических заболеваний и бесплодия: Обзор современных зарубежных исследований // Современная зарубежная психология. 2016. Том 5. № 2. С. 62–72.
2. Филиппова Г. Г. Психология репродуктивной сферы человека: методология, теория, практика // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. 2011. № 6.
3. Ланцбург М. Е. Роль психологической подготовки и поддержки в реализации родительских функций // Психологическая наука и образование, 2011. №1. С.15‒26.
4. Peterson BD, Newton CR, Rosen KH, Skaggs GE. Gender differences in how men and women who are referred for IVF cope with infertility stress // Human Reproduction, 2006. Vol.21, no 9, pp. 2443‒2452.
5. Psychosocial characteristics of infertile couples: a study by the «Heidelberg Fertile Consultation Service». T. Wischmann, H. Stammer, Gerhard I. Scherg, R. Verres. Human Reproduction, 2001. Vol. 16, no. 8, pp. 1753‒1761.

Читайте также:
Психогенез женского психогенного бесплодия